Chicago: Windy city

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Chicago: Windy city » Архив отыгранных эпизодов » Старый город, возле церкви св. Михаила, 30.08 - 10:00


Старый город, возле церкви св. Михаила, 30.08 - 10:00

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Росарио сидел на скамейке, лениво поглядывая вокруг. Художники и хиппи, расположившиеся в этом районе с июня, так ни куда и не исчезли. Ему нравился этот гомон, разноцветные футболки, шапочки, постоянное движение. У этой молодежи все просто, они живут здесь и сейчас и ни один из них не в состоянии представить себя не то, что в его годах, а даже в годах Сессилии. Или что можно быть таким же серьезным.
Для встречи с Каталиной, второй дочерью Паолы это место он выбрал не случайно. Характер Каталине достался мамин с поправкой на воспитание. Нет, она не была "тяжелой", она была многогранной и самодостаточной. Поэтому эти художники и хиппи - для нее. Этот яркий мир, где не надо думать, заглядывая далеко, близок к ней. Собор Святого Михаила, где по-прежнему велись службы - для него.
Каталина хотела поговорить о Паоле и ему пришлось согласиться. И, хотя он предпочитал сохранять нейтральные отношения с девушкой, находясь на расстоянии, то тут он уступил. Во-первых, Кэт умела задавать вопросы, в этом ей не откажешь. Во-вторых, о Паоле, яркой и умной. говорить было интересно. В-третьих, нельзя отказывать дочери в праве спрашивать про мать.
Поэтому он сидел на скамейке, в прогулочных брюках и футболке, потягивал кофе и ждал, разглядывая картины. Некоторые выглядели вполне достойно, что бы их купить. Разговор с Каталиной покажет.

+1

2

Кэт долго не решалась на эту встречу, хотя косвенно успела спросить совета у своего родителя и тот однозначно высказался за разговор. Не однажды Кэт набирала телефон и заслышав первый гудок бросала трубку. И еще раз десять точно будто бы случайно забредала в район редакции. И каждый раз в последнюю минуту она откладывала разговор и находила своей трусости оправдания. Ей хотелось начать этот разговор и одновременно не начинать его никогда. Так ее душа металась от одного решения к другому в течение почти двух недель.
Наконец, Каталина набралась смелости и, воспользовавшись качнувшимся маятником ее души в сторону разговора, набрала нужный номер. Она никогда, ни в детстве ни тем более сейчас не робела перед семье Рамирез, но та гамма чувств, которые они в ней рождали перевешивала все доводы разума. В детстве Каталина пыталась быть с ними дерзкой и вздорной (ей это отлично удавалось), но потом она предпочла обходить их стороной. Сейчас же ей пришлось поступиться своим принципом и позвонить первой. Едва заглушив негодование по этому поводу, Кэт терпеливо ждала ответа. Она представилась и стараясь быть вежливой попросила о встрече. Где? Эй не важно.
Встречу назначили на 10 утра. Не выспавшаяся Кэт подозревала Рамиреса в садизме, не удивительно, что ее сестра поступает подобнейшим образом. У них вообще много общего. - с ехидством думала девушка. Площадь в Южном Олд Сити встретила девушку обычнм для этого места гомоном. С озера дул влажный ветер, тоже обычный в любую погоду. Кэт вдохнула его полной грудью. Он успокаивал, будил и настраивал разладившийся механизм на работу. Нужно думать, что это работа, тогда не собьешься.  Величественное здание из красного кирпича в центре этого  курятника не слишком впечатлило девушку. Вообще то Кэт любила церкви, в них было что-то таинственное, а еще ей нравилось смешить служителей, доводя их порой до выставления ее персоны за дверь и нравился хор. Но ей не понравилось, что о матери они будут говорить рядом с крестами. Кэт не любила думать о смерти, а церковь в ее голове вязалась только с рождением и смертью.
Она видела, как Рамирез пришел в сквер возле церкви и выбрал скамейку. Убедилась, что он один и ни под каким кустом не сидит с аппаратурой ее сестра, а значит ей не удастся выскочить в средине диалога со словами "зачем это ты полезла в это дело" и значит ее покой не был нарушен. За это она была благодарна Рамиресу.  И  сделав вид, что пришла буквально только что, Каталина демонстративно прошлась перед ним от дальней аллеи. Она и сама не знала зачем это делает и не подозреввала, что точно так же делала ее мать. Все это было продиктовано ей подкоркой, которую она слушалась так же часто, как попу жаждавшую приключений.
- Здравствуйте,  - она замялась, не зная как назвать Рамиреса и в конце концов ограничилась просто приветствием. После небольшой паузы она добавила, - спасибо, за то, что вы согласились поговорить со мной. Думаю не задержу вас на долго. Меня интересует не много. В частности последняя не опубликованная статья. Ее собирались публиковать? - мать часто ругалась с редакторами по поводу своих статей и сдавала их в самые разные издания. Желтая пресса, маленькая газетенка в десяток тиражей, все что угодно лишь бы статья увидела свет, так что ее вопрос не был лишен смысла. Собиралась ли мать отдавать статью Рамиресу или писала ее для другого издания? - вот что подразумевала Кэт под своим вопросом.

дополнительно

Внешний вид: помытый  и причесанный
Одежда: серые брюки, белая футболка и белые тапки.
С собой: рюкзак,  вечный спутник с 1000 и 1 полезной мелочью. Среди всего прочего: блокнот, ручка, россыпь карандашей, ключи, мобильник и пачка сигарет.

0

3

- Здравствуй, Каталина, - Росарио сел более прямо. Боже, как она похожа на Паолу! Обе похожи. Но Каталина - совсем ее дочь. Пружинка. Впрочем, пытаться убедить ее выдохнуть и сбросить напряжение он бы не рискнул. Он вообще боялся с ней говорить. Скажешь не то и все, получишь вихрь, смерч и цунами 23 буйных лет. Кэти-Каталина, нервная кошка. Если младшая была похожа на кошку, то старшая - на змею. Покой и холодность, стремительный бросок и глубоко вонзившиеся зубы. "Забавно, похоже, мы оба опасаемся разговоров друг с другом, но оба надеемся на что-то в этом разговоре... Я был слишком обижен тогда на твою мать, девочка, и поэтому не замечал тебя. А она слишком хотела независимости и не указала мне, что неплохо было бы  и вторую девочку взять в кино или зоопарк. И вот они плоды - мы, оба любившие тебя, не знаем, как разговаривать друг с другом. Я бы извинился, Каталина, но ты не поймешь. Придется и дальше быть тем, кто я есть"
- Последняя статья Паолы... - он задумался, вспоминая все разговоры о работе тех лет с ней. - У нас был разговор о ее статье. Она говорила о ней, но очень общими словами. Говорила, что это будет даже не сенсация, а "нечто, что изменит взгляды многих", - его тон стал мягким, он вспоминал те дни, когда договоренности по поводу дитя раздора были достигнуты и  личные моменты не мешали их профессиональным отношениям. Они могли быть вдвоем и спорить из-за работы, шутить... Эх, Паола! Куда же ты влезла? И ведь туда хочет лезть твоя дочь!
- Каталина, - Росарио выпрямился, глядя на девушку - ты ведь собираешься влезть в это дело, узнать, что случилось с матерью, так? Я не собираюсь тебя осуждать или останавливать, - он поднял руки в примиряющем жесте - ты слишком ее дочь, что бы это хоть как-то помогло. Я даже не детали знать хочу, и не предупреждать тебя, что там может быть старое осиное гнездо, которое ты хочешь ворошить, я, скорее, хотел бы, что бы ты была осторожна.
Он сделал паузу, собираясь с мыслями.
- Ты уже говорила с Сессилией об этом?

0

4

Кэт приготовилась слушать еще до того как задала вопрос. Сейчас она как никогда до этого пыталась сосредоточится и вспомнить те хаотичные полу-уроки полу-игры с матерью в вопросы и ответы. Она хорошо помнила, как мама запиралась вечерами в своем кабинете и прослушивала пленки, просматривала записи и сравнивала свои ощущения, чтобы найти крупицы правды в потоках слов. Сейчас, Кэт это точно знала, ей придется заняться тем же. Если она хочет знать наверняка что случилось тогда, то сегодня и всегда ей нужно будет научится читать между строк и слышать между слов.
И с этими мыслями она начала диалог, все еще нависая над сидящим перед ней мужчиной. Кэт пыталась смотреть на него как мать, просто чтобы понять ее и найти нить. Тонкую ниточку связывавшую ее со странной историей девятилетней давности. И еще она ждала рассказов о том, на сколько это опасно. И дождалась. Под конец аргументы видимо закончились и всплыло имя ее старшей сестры.
Сесилия была между ними некой демаркацио­нной зоной. Шаг вперед и земля чужая, шаг назад - вокруг свои. Ей пользовали­сь как щитом и местом переговоро­в, Сесилия же была обычно последним аргументом­ за или против. То что Рамирес вспомнил имя старшей сестры под конец речи "девочка туда нельзя" выглядело так естественн­о и обычно, что Кэт в первую секунду хотела рассмеятьс­я и сказать "конечно же нет". Тем не менее она сдержалась­, зная что последует за этим и чуть расслабила­сь. Рамирез остался на той стороне чужой земли.
Проигнорировав все наставления, она мотнула головой, что должно было означать "она не в курсе" и задала следующий вопрос.
- Она говорила с кого начала? Кто дал ей сведения за которые стоило уцепится? - Кэт задумалась, "изменит взгляды многих" для Паолы могло значить что угодно. Общие фразы, но в них что-то было. Кэт начала собирать все ее статьи еще до того как серьезно решила заняться собственным расследованием, так что в этом плане обладала едва ли не лучшей подборкой  материалов, но были и пустые файлы, которые мама не успела заполнить, эти файлы хотела заполнить Каталина.
- Я не буду искать кто ее убил, - после некоторого раздумья добавила она, - я напишу ее последнюю статью. Она увидит свет все равно - девушка упрямо сжала губы, ожидая реакции, но все же добавила еще - и вы ее опубликуете

0

5

Последняя фраза девушки привела мужчину в восторг. Боже, Каталина не полезет в полицейские архивы, не будет караулить полицейских, криминалистов и анатомов! Она не соберет всю информацию по наемным убийцам в Чикаго тех лет! Сейчас он был готов пообещать опубликовать статью на двух, трех языках, засунуть ее в Таймс и в японский дайджест. Неужели Каталина повзрослела? Мир заиграл красками, картины художников стали лучше. Росарио немного выдохнул, поняв, о чем пойдет речь. Стало действительно проще. Как бы они не относились друг к другу, Кэт была дочерью Паолы, сестрой Сесси и просто неплохим человеком. По крайней мере, она была способна встряхнуть этот мир. Нельзя сказать, что ему это всегда нравилось, но мужчина признавал необходимость таких людей. Ладно, таких женщин. Но иметь вблизи взрывоопасную Паолу века 21 было сложно, тем более, что отношения не были даже деловыми.
- Я ее опубликую, - согласился он, - можем даже сделать спецвыпуск, посвященный ее последней статье и твоему первому журналистскому расследованию.
В нем еще говорила радость от того, что девушка не собирается заниматься расследованием смерти.
- Твоя мама редко рассказывала о ходе работы, - медленно начал Рамирез, вспоминая и подбирая слова. – Она говорила или в начале, про идею или, выходя на финишную прямую. Тем расследованием она действительно была увлечена. Про отмывание денег, укрывание налогов, - он действительно старался вспомнить. – Каталина, Паола редко говорила, но постоянно делала заметки. Эти бумаги, блокнотики, салфетки, обывки бумаг, она все это хранила. В коробках, когда-то. Но ты знаешь лучше меня, - добавил он, не желая оспаривать первенство в жизни Паолы. – Она могла услышать разговор в баре или вцепиться во фразу в одном из последних интервью. Посмотри ее ежедневники за последние пару месяцев, - грустно произнес он, вздыхая. Тяжело терять близких людей. – А я подниму архивы на работе, может, она приносила наработки, кидала их в стол, - он помолчал. Но в нем тоже проснулся азарт журналиста. Старое расследование. Дочь за мать. И не смотря на все человеческие чувства, его чувства в этой ситуации, это было бы интересно. Это была бы сенсация. – Паола могла раскидывать заметки там, где чувствовала, что они в безопасности. В данном случае это означало - ими не воспользуются и не выкинут. 

0

6

Кэт слушала внимательно, тщательно взвешивая услышанные слова по отдельности и все вместе. Не было ли в них лжи, забывчивости, смазанности прошедших лет. Она знала, что в воспоминаниях кроется много не правды, не той которую люди выдумывают специально боясь показать себя настоящих, а той что рождают года отдаляющие нас от события. Чем дальше оно тем больше у него наносного. Воспоминания - это затонувший корабль, который день за днем заносит илом и отложениями. Найти и откопать сокровища не просто.
К тому же где то в глубине души ей нравилось говорить о маме в таком ключе, и, хотя воспоминания вызывали жжение в груди, чувство гордости заглушало все. Ее маму знали и уважали. Ее ругали и ей угрожали. Но мы ведь не пятитысячные евро, правда Ката?
Девушка немного подумала, прежде чем продолжить задавать вопросы. Какие козыри ей стоит раскрыть и главное, как задать интересующие вопросы так, чтобы получить в ответ не то, что она хочет услышать, а то что было на самом деле. Помявшись еще с полнинуты она продолжила.
- Все ее опубликованные статьи у меня есть, папа забрал все что было у нее в разных редакциях и все, что удалось найти по сейфам. Кое что пришло на разные имена доверенным лицам после ее смерти. Это все тоже у меня. Но там ни слова о последнем деле. Когда-то, очень-очень давно, когда я была еще маленькой, я разобрала все бумаги по делам и статьям. Нашлось многое о чем она планировала написать когда-нибудь потом, но того дела нет. Оно словно не существовало вовсе. - и все же дело было. Мать просиживала ночами в своем "кабинете" на чердаке, забывала спуститься поесть и утром выглядела ужасно. Иногда они спорили о чем-то с Дитрихом, часто мать вообще не ночевала дома. Это были самые верные признаки серьезного дела, почти готовой статьи. Почему же не было материалов? Хотя нет, кое-что было.
Кэт порылась в рюкзаке и извлекла на свет пожелтевшую фотокарточку, завернутую в два слоя обычной школьной бумаги и скрепленную с двух сторон канцелярской скрепкой. Кэт развернула свое богатство и протянула фото Рамиресу. На небольшом снимке была запечатлена компания людей от 20 до 40 с хаотично разбросанными листами бумаги на столе, приемником на заднем плане, очень старом и вероятно не работавшем и лампочкой висевшей без всякой люстры на проводе.
- Я не знаю где это сделано, но знаю когда, - Кэт перевернула фото и показала на тыльной ее стороне корявую надпись "КСЕ X.03" - октябрь того года. Я знаю почти всех: в центре мама, сзади в стороне от всех фотограф кажется, они работали в последнее время с мамой, он часто к нам приходил, но папа всегда вышвыривал его после полуночи. С боку справа мамин информатор в муниципальном совете города. Рядом с ним, вот тот улыбается, еще один журналист, он работал у вас. С другой стороны странный тип с противным взглядом - он тоже информатор грубо говоря. Можно подумать, что это сходка? Но мама никогда не сталкивала двух информаторов и нескольких журналистов. Зачем ей это? А теперь обратите внимание вот сюда, - Кэт ткнула в фото вслепую, так как продолжала стоять загораживая солнце в то время как Рамирез сидел, - этого никто никогда не видел
Мужчина, на которого показала Кэт, стоял неприметный беглому взгляду. Все перечисленные люди бросались в глаза. Улыбающаяся Паола, серьезный помощник, нахмуренный человек из муниципалитета и тяжелый взгляд второго не проходил бесследно. Но последний словно растворялся в обстановке. Не приметны, не заметный, блеклый, с неясным бликом попавшей в объектив лампочки.
- Его никто не знает, его не было на похоронах и годовщинах. Но мама знала его раз позвала. Как вы думаете, что связывало этих людей в той комнате? - сейчас девушка не думала о том, сколько информации перейдет по цепочки Сесилии и даже не думала о том, кто возьмется напечатать последнюю статью некогда известной журналистки. Она даже не думала о том, что недолюбливала Рамиреса за то, что он по ее мнению вторгся в мечту Каталины (правда произошло это за пять лет до ее рождения) и о том, что обещала однажды все это выкинуть. Помнится поминальный костер был знатным, но горели там не рукописи Паулы. Она ночами разбирала непонятные сокращения, знаки и обрывки фраз, надеясь, что чутье и знания унаследованные от матери помогут ей не ошибиться.
- Кстати, я таксисту не заплатила, - вдруг вспомнила она, - он вам домой счет пришлет, мы договорились - должна же быть польза от этого человека. Компенсация за детские мечты не может быть символической.

0

7

Росарио очень внимательно изучал фотографию. Настолько, что нависающая над ним девушка не вызывала дискомфорта. Его лицо сразу же стало серьезным, над переносицей залегла складка. И впрямь, странно. Зачем Паола устроила это сборище? Или не она? И кто делал снимок? Впрочем, кто бы его не делал, фото оказалось у семьи Паолы, значит, не его автора следует расспрашивать. А Кэт-то смелая! Или отчаявшаяся. Сколько она себя терзала, что бы поделиться крупицами? Эти люди... фотограф, этот клеился к ней, а она им пользовалась, отметаем. Информаторы, сразу двое и неизвестный тип. Интересно. А журналист... в голове что-то вертелось про него, неуловимое и едкое, как мелкая заноза.
- Я тебе могу с ходу предложить несколько вариантов, - начал он, бессознательно потирая залегшую складку. - Нет, подожди, не убирай фото! Паола могла собрать этих людей, что бы столкнуть их и получить необходимый кусочек мозаики. Сыграть на стрессе и неожиданности. То, что они не говорили ей, они могли бы в запале сказать друг другу, ну а она бы услышала. Очная ставка, так сказать. Неизвестный... Он мог быть представителем третьей стороны. Или - он поморщился - той стороны, под которую "копали" оба информатора. Фотограф, он хвостом ходил за твоей матерью, - от этого типа Росарио отмахнулся, как, наверно, отмахивался и Дастин, ставший отцом Кэт. Журналист вынырнул из холодного прошлого. Перевел взгляд на какую-то цветную картину. Полюбовался красками. Хмыкнул, глядя на другую, на которую автор накладывал последние мазки. Собор Михаила, как он есть. "Купить на память?"
- Каталина, есть шанс, что бы разворошишь большое осиное гнездо. Потому, что если бумаг не было, не единой, - нераскрытое убийство дышало холодом, забираясь под футболку в солнечный день. И не понять этого юной, горящей жаждой правды девочке. Но знакомо старому журналисту. К сожалению, он знает, что юность слушать не будет. Когда он договорит, останется лишь зайти в собор, помолиться за душу Паолы и что бы святой хранил ее дочь. Обеих дочерей. А потом взяв со старшей строгое обещание не запрещать младшей, попросить ее приглядывать. И напрячь все старые связи, надеясь, что бы Каталина осталась цела. Ах, как жаль, что нельзя молчать!
- Не единой, - продолжил он, поглаживая Рею, - значит, тот, кто заказал убийство, заказал и бумаги. Судя по всему, второй информатор связан с некой незаконной деятельностью. Понимаешь? Бандиты и муниципалитет.
Он смотрел на Каталину строго. Но больше как учитель, как главный редактор на своих журналистов. Как отец, признавший право детей на взрослость.
- Кстати, я таксисту не заплатила, -
Это разрядило обстановку. Ее мать тоже не умела просить. Но она бы, придя, обронила: "Оплати такси, будь добр" Интересно, Кэт не верит, что он оплатил бы или что она может так сказать? И этот момент помог вспомнить.
- Журналист! Он, кажется, еще пишет для нас. Я его недавно видел.

0

8

Кэт не нужно было видеть фото перед глазами, чтобы задавать вопросы или показывать на ней особенности. Кэт знала фотографию так, как если бы была фотографом. Она знала где он стоял и как падал свет, знала что фото сделано в помещении без окон или окна были плотно занавешаны, хотя большая часть помещения оставалась за кадром. Это фото видели многие, оно не было часть припрятанной коллекции в недрах дневника. Кэт показывала его фотографам и следователю, показывала друзьям и даже своему дружку - наркоману, который изрек почти философски "чувачки какие-то". Это Каталина и без него знала, но ей бы хотелось знать их имена и адреса. Ну хотя бы имена.
- Кроме них ведь был еще фотограф, - напомнила девушка.  Значит всего в комнате находилось минимум шесть человек. И трое из них ушли из жизни.Редактор разглядывал фото явно в первый раз.  Почти все не видели фото до того, как она протягивала его им. Следователь вообще не заинтересовался этой фотографией. Но почему? Ведь никто абсолютно никто из тех кто касался дела Паолы Фернандес не верил в причастность маньяка. Редактор потер лоб, словно там была запрятана ручка памяти или стенка лампы джина. Кэт скорчила рожу, но промолчала.
Она старалась слушать внимательно, ей было важно то, что говорил Рамирез, но временами ее внимание словно растворялось в потоке нахлестывающих ее мыслей. Вот она видит этого фотографа дома, они завтракают на кухне, а может быть ужинают или обедают. Кто знает. Он молод и горит интузиазмом, у него черные круги под глазами и сами глаза как-будто провалились. Он не ест, рвет еду зубами и быстро глотает между болтавней. Мама не слушает его, а через пару минут его, протестующего и размахивающего руками, отец выставит за дверь как котенка. Но он не уйдет. Он знал, что мама сделает его карьеру. Кэт было печально сознавать, что не ее мать воспользовалась им, а он ее смертью. Он писал о ней как о друге и соратнике, он стал известен. Пытался даже встать с семьей. В нем не было горя утраты и за это она его ненавидела так, как мог ненавидеть четырнадцатилетний подросток не понимавший до конца своего положения теперь.
Еще двоих она видела по телевизору. О них тоже много говорили, но потом они исчезли в небытие. А вот оставшиеся будоражили сознание целых девять лет. Не имея возможности делится чувствами Кэт завела моду записывать их в тетрадку и хотя тетрадка появилась раньше, настоящее свое предназначение она получила только в том злосчастном 2003 году.
Предупреждение об опасности вернуло ее в реальность.
- Я знаю, она отмахнулась от слов, как от надоевшей ленивой мухе, - а как еще напечатать ее статью? Я не сделаю ничего больше того, что потребуется для ее написания. Я обсудила это с папой и он согласен со мной, - последний аргумент был особенно весом для самой Кэт.
- Мама не связывалась с настоящими бандитами, говорила, что о них и так все все знают. Она говорила, что один законник с портфелем награбит больше, чем 10 верзил с автоматами. Значит и эта статья была о тех, кто каждый день надевает свежую сорочку и кому жены или любовницы затягивают галстуки на шее. - Кэт села на корточки. - заказал бумаги? - машинально повторила она, хм... почему такая идея не приходила ей в голову раньше. Раскопала что-то очень важное и не скрыла.
- Нужно найти мамин тайник, - девушка едва сдержала порыв убежать на поиски, но оставалась еще пара вопросов, а Кэт была уверена. что в следующий раз Рамирез не будет так сговорчив.
- Значит у вас работает, я зайду к вам на днях. Что-нибудь принесу и попробую его найти. Думаю я узнаю его, если нет буду ждать и приходить каждый день, ну или почти каждый, или даже каждый. Что он пишет теперь, не помните случайно? - нужно было переварить то, что высыпалось на нее, прежде чем продолжить штурм.

0

9

«Поговорить с Дитрихом, - сделал мысленную пометку Росарио – он тот еще прощелыга, но за Кэт прибьет любого. Может, сумеет ее сдерживать» Обычно при имени Дитриха редактор морщился, как от зубной боли. Он понимал, что нашла в нем Паола, что он был бы забавным папой для маленьких детей, но как личность… Каталина была дочерью Паолы, неглупой и имела кредит доверия. Дитрих же – нет.
«Настают удивительные времена… Мы начинаем общаться с теми, с кем не очень-то желаем»
- Бумаги, Каталина, бумаги. Если ты права и Паола писала о такой теневой экономике, которая охватывает не только Иллинойс, но куда больше, любой захочет остаться чистым. Не говоря уже о том, что связи в верхах под удар подставлять нельзя. Даже тень сомнения не должна коснуться избранников народа. Даже убивать ее, – «убивать Паолу» Рамирез произнести не смог – не было бы обязательным, если можно было бы уничтожить все следы. Толку с журналистки без фактов. И ты это знаешь.
Девушку несло. Она была готова разорваться и часть уже бы носилась по редакции, выискивая всех и вся, часть – потрошила бы дом. Точнее, ночами бы потрошила дом, а с утра до ночи пугала всех в редакции.
- Давай подумаем, - начал мужчина с журналиста – если он работал с твоей мамой, то, скорее всего, пишет финансовые обзоры… Может, тебе не стоит каждый день приходить в редакцию? – осторожно спросил он. – Я бы мог узнать,  где он сейчас, а потом позвонить тебе, что бы вы встретились?
«Что я делаю? - недоуменно спросил он себя. -  Но лучше так, чем она сама» Да и в итоге присевшая Каталина, все-таки признавшая в нем союзника, хотя бы и временного. Сессилия никогда не просила отца "подружиться" с сестрой, но Росарио казалось, что Сесси было бы проще, будь они просто в нейтральных отношениях. И не только ей.
- И далеко не факт, что Паола хранила все в доме, это слишком просто. У нас нет парков памяти, как на Востоке… -  Ячейки на стациях Росарио тоже отмел. Их могли бы легко вскрыть. Но Паола бы спрятала так, что бы до них добрался бы кто-то, кто был ей близок. – А жаль. Ищи ключ, - он улыбнулся. – В прямом смысле слова. От ячейки в банке, от гаража или контейнера, от трейлера на стоянке. Да хоть от склепа, - откинулся он на скамейку. Ему и самому было интересно, прав ли он? Сделала ли Паола тайник, до которого убийца не добрался? Найдет ли его Кэт или Кэт и Сесси?
Художник почти дорисовал храм. Росарио всерьез вознамерился купить картину и повесить в столовой, на память. Или подарить ее…?

0

10

Кэт закусила нижнюю губу, где почти никогда не заживала ранка и хотя это было не слишком приятно, грызть себя, привычка никуда не уходила. Кэт продолжала заниматься самоедством, как мама называла это. Прошло уже достаточно времени для того, чтобы воспоминания о матери не приносили ей пронзительной пустоты, а боли утраты она так и не смогла ощутить, за что иногда корила себя. Ей все сочувствовали, говориили, что боль пройдет надо только потерпеть, но боли то не было, была пустота. Кэт не понимала виной ли тому ее душевная черствость или возраст. Но она видела, как люди вокруг нее искренне переживали утрату. И хотя их было не много, Кэт быстро научилась не вспоминать о матери и убрала из дома все фотографии. Ей было жаль и Сесилию, и отца одинаково сильно и даже больше, чем все окружающие жалели ее. Она берегла их так, как понимала это действо. Но Росарио Рамирес не попадал в эту категорию. Девушке не приходило в голову даже на минуту, что он может испытывать какие-то чувства в связи с ее матерью и потому, сейчас она спокойно и непрекрыто выкладывала обыденную жизнь погибшей журналистки.
- Мама не стала бы доверять сейфам. Все врут и люди, и ячейки созданные ими. Она бы отправила документы тому, кто доделал бы работу, если бы ей пришлось от нее отказаться. Но публикаций не было. Кому отправила документы мама, отправляла ли, и каков срок вручения. Скоро 10 лет, не могут ли они "неожиданно" всплыть? - девушка встала размяла затекшие ноги и снова уселась на корточки.
Кэт не умела сосредотачиваться на чем-то одном, ее мысли всегда метались между тысячами деталей и дел, а в результате приходилось делать все в перемешку. Вот и сейчас она то думала над предложением Рамиреса разузнать в редакции о журналисте, то о самом журналисте, то о документах, о том непонятном человеке на фото.
- Почему она мне ничего не рассказывала? - фраза вырвалась сама по себе и разбилась о бесконечность, - я бы помогла! Я бы смогла. Ведь помогал ей этот фотограф. Я бы и фотографировать могла - она так часто просила мать взять с собой, но Паула уходила, а Кэт оставалась с Дитрихом. Так они и остались вместе, когда Паула ушла в вечность.
- Я ключ найду, любая Тортилла отдаст его мне лишь бы отвязаться, но где взять замочек. И ту волшебную дверь? - Кэт вздохнула призадумавшись. Вокруг начинался жаркий августовский день, последний в череде летних дней и совсем скоро должны были начаться дожди. Но пока природа добирала свое от солнца и неги, и детвора носилась по зеленой лужайке, и птицы пели в вышине. Кэт покапалась в памяти еще немного, а затем еще и еще и наконец спросила.
- Когда мама уходила в те дни, она часто звонила по одному и тому же адресу. Я думала она работает с этим кем-то или спрашивает его, ну или на худой конец спит с ним ... но не каждый же день?? Но мама сказала, что звонит женщине и что в определенный день появится очень красивая. Женщина, я так думаю, была стилистом или косметологом. Ну или как там называются те кто делают из женщины маникет на пульте? - Кэт пощелкала пальцами, показывая, что подбирает правильное слово. - Какое важное мероприятие готовилось тогда? Может быть не в октябре, а в ноябре? Что-то очень значимое, раз это было важно маме.

0

11

Господи, как же всколыхнулось в нем сочувствие на этот вечный крик – почему ты не берешь меня с собой? Крик того, кого оберегают. И сколько бы лет не прошло и кто бы не кричал тебе в след то, что когда-то было твоими словами… Горечь будет всегда. Потому, что мама тебя берегла? Потому, что она любила тебя? Потому, что она знала, во что лезет и не хотела дерьма для тебя? Потому, что ты была еще и наивной, прости Кэти, наивной девочкой. Потому, что твоя мама оставила тебе часть детства?
- Мама очень любила тебя, Каталина, - выбрал Росарио слова, надеясь, что они верные. – И очень хотела сберечь тебя, даже такой ценой. Я ценил и уважал эту ее черту – защищать близких и тех, о ком она заботилась.
Однажды ты, девочка, не возьмешь кого-то. И у тебя останется лишь горечь от этого «почему»
- Каждый день? В одно и то же время? – быстро спросил редактор, «милая», едва не произнес он – Если она звонила только вечерами или по утрам, документы могут быть у нее. Боже, - быстрый взгляд на крест – да ни один мужчина, плохо знающий женщин, не додумается искать документы у маникюрши, стилиста, плотника! Да и прятать их там… Если только стилист не совсем стилист. Ищи ее. «А еще вы склонны болтать у косметологов на приеме и Паола не была исключением. Не так, так проболтаться могла»
- Вряд ли бумаги всплывут сами, внезапно, на годовщину, так сказать. Тогда нам придется допустить, что ее убийца – маньяк, а это сильно изменит картину, - мужчина потрепал спокойно лежащую собаку рядом со скамейкой. – Надеюсь, что не выплывут.
Пушистые летние облака плыли над собором, купол бросал тень на землю, бежали люди, спешили по делам или отдыхая, прогуливались. Туристы щелкали объективами, начал свой рассказ гид.
«Не поеду сегодня никуда, - внезапно решил мужчина, - зайду сейчас в кафе, возьму сэндвичи, минералку, потом – еды Рее и пойдем с ней гулять. Вдвоем. Поближе к природе»
Настроение не испортилось, оно стало философским. Хотелось никуда не спешить, перебирать мысли и воспоминания, как старинные стеклянные шарики, вертеть их, складывать и не касаться повседневности.
- Октябрь или ноябрь тех лет, - Рамирез тоже честно «нырнул» в омут памяти. – Нет, ничего, что бы четко было связано с твоей мамой. Может быть, выборы, дебаты, назначение? Она бы могла туда прийти ослепительно красивая и опасная, с разоблачением. С черновым оттиском статьи, что выйдет утром или скоро поступит в продажу в вечернем издании. Она бы смогла так, - кивнул он. «Да и ты бы смогла, только тебе лоска не хватит. Твое – это явиться на прием в драных джинсах и обхамить, бросая в лицо обвинения. Ладно, тоже способ, главное, что хватит духу»
- Я тоже покопаюсь в хронике тех лет. Может, назначение и не состоялось.

0

12

Кэт встала. На этот раз ее ноги слишком быстро затекли и сейчас она ощущала неприятное покалывание, словно под кожей кто-то потревоженный зашевелился. Но думала она не о ногах, Кэт вообще не замечала боли, ее мысли сосредоточенно складывали картинку пазла, разбросанного неосторожным движением. Картинки, с виду четкие изображения, вместе не стыковались и на поиски соседа уходило больше времени, чем располагала Кэт. Она заметно нервничала. Это было обусловлено с одной стороны не желанием раскрывать перед Рамиресом все имеющиеся у нее карты, потому что информация рано или поздно дойдет и до ее сестры, что уже представлялось значительно более худшими последствиями. Поэтому она не договаривала, осторожничала и виляла там где можно было дать четкий  прямой ответ и возможно даже получить такую же четкую информацию, ибо ее собеседник не мог прочитать ее мысли на расстоянии. С другой - Кэт всегда относилась к Рамиресам (всей семье) предвзято. Ее отношение, прошедшее призму взглядов матери, сложилось к ним за долго до того, как они в свою очередь смогли чем-то проявить себя. особенно а этом отношении доставалось бедной Хулии. Вся ее вина состояла в том, что к Сесилии она относилась не как злая мачеха к Золушке. Кэт избегала Рамиресов как могла, но видимо пришел тот час, когда контакты с ними становились необходимостью.
И все же, Кэт желала выяснить как можно больше информации за один раз и сейчас предчувствуя скорый конец встречи выдумывала дополнительные вопросы. Значит так ... она прокрутила первоначальный план в голове еще раз, отметая те вопросы, ответ на которые получила и те, которые решила вообще не задавать.
Значится таакк.., - протянула девушка. Есстественно, это даже не обсуждалось для Кэт, Рамирес плохо знал ее мать, но он работал с ней и что-то даже печатал. Рамирез  плохо знал - значит мало что может рассказать, только взгляд со стороны. Но с другой стороны и в этом смысле влияние сестры не прошло даром, она в какой-то мере доверяла его суждениям о маме.
И все же тон Рамирес не нравился Кэт. Так и хотелось попросить его не болтать ерунды и воздержаться от снисходительность в тоне.  Что называется начали за здравие, кончили за упокой.
- Ей возраст мой не подходил и пол немножко подкачал. Иногда все же от мужчин больше толку. Увы - увы. Она обещала брать меня, когда вырасту. Ну не она же виновата в том, что так получилось! - Кэт фыркнула, показывая, что мужчина сказал глупость.
- Ей просто не нужен был обормот, ей нужно было дело, а я не умела. Черт, вы думаете, я без вас не знаю кто любит меня, а кто нет. - прошло девять лет, а мать не попала в категорию "была". Кэт возмутилась так громко, что привлекла внимание остальных. Даже дети посмотрели в их сторону. Кэт едва держалась от демонстрации им дороги по которой следует идти и вернулась к рассуждениям о деле. Значится так, статья должна была быть. Но когда? Мать готовила свои статьи иногда годами. Конечно, она выпускала что-то между ними, но то были ничего не значащие работы для гонораров.
- Но я поняла вас и то направление в котором стоит покапаться. Найти бы только этого журналиста с фото. Он то знает кто наш мистер "Икс" и помните! Вы обещали мне статью напечатать. Вон ваш храм тут слышал, если че у меня свидетель будет. Как там у вас говорят? "Бог не фраер, он все видит?" Ну вот пусть смотрит и запоминает - она походила туда - сюда. Сказывалось напряжение от разговора, ее горячность и желание бросится в дело, еще гудящие ноги и весь клубок тех сведений, которые ей предстояло собрать. Аккуратно вынув из пальцев мужчины фотографию, Кэт спрятала ее в рюкзак.
- Еще цу найдутся для меня? Ну кроме "это опасно", "позвони мне, если что-то узнаешь", "твоя сестра будет огорчена" и "тебе не стоит этого делать"? Это я уже где-то слышала. И мы можем считать, что это все вы уже сказали.

+1

13

От довольно фривольного поминания Бога и призывания храма у свидетели Росарио поморщился. Это тронуло его несколько больше тыканья тем, что уж она-то знала маму лучше, чем кто бы то ни был. Тут он был готов махнуть рукой и уступить, словно ребенку, которого не переспоришь.
Оформилась мысль встретиться с Дитрихом. В данном случае он был нужен как отец. Только ему, из живущих ныне, было дано умение доносить до Каталины неприятные слова. О чем он скажет дочери, мужчина еще не решил. Сказать надо бы, а то нехорошо получится. Но Кэт и так скачет и мечется, как чиж в клетке, а если ее придавит Сесси, то результат будет, несомненно, яркий. Будь Каталина кем-нибудь другим, Росарио бы даже посмотрел.
- Я напечатаю статью, я уже сказал, - спокойно ответил он девушке, внезапно расслабившись. Голова будет болеть у Дитриха. – Обещаю, что отнесусь к тебе, как к любому другому молодому журналисту и очень бережно к статье, потому что она будет о Паоле. Из напутствий… пожалуй, добавлю – люди любят деньги и не любят шума и огласки. Многие из них ведутся, - Рамирез хмыкнул, - на блеф, типа «Я все знаю и вы ведь не хотите, что бы…?» И, прости, добавлю – на это не все поймаются.
Он встал. Поднялась следом за хозяином, потягиваясь, собака. Потопталась на месте, втянула воздух, попыталась зевнуть, насколько позволял намордник, тряхнула ушами.
- Найду того журналиста, сообщу, - пообещал редактор, беря Рею на короткий поводок. – До встречи, Каталина и удачи!
Он отошел от девушке к художнику и стал обладателем картины. Молодой художник, видимо, так обрадовался покупателю, что обернул картину в крафт, едва не уронил ее, перевязал, пожал руку новому владельцу и смотрел ему в спину.
Росарио с поводком в руке, на котором степенно вышагивала мастино, картиной под мышкой, удалялся в сторону парка.

+1

14

Кэт и забыть забыла про собаку. Вообще-то она любила собак, как и всех существ не имевших обыкновения прикидываться друзьями, но конкретно эту могла любить только в тайне от себя. Ей хотелось потрепать пса и сказать ему что-нибудь, чтобы увидеть блеск умных глаз, но Кэт помнила все и не умела признавать ошибки даже если их замечала.
Она уже думала о чем-то своем и в частности о том, что ей нужно два новых дневника. И чтобы они были похожи, а значит предстояла прогулка по магазинам в поисках удобного исходника. Может быть на этот раз это будет папка? Кэт думала и о том, что будет писать туда о сегодняшнем дне и о том, что расскажет отцу и о том как быстро к ним прискачет Сесиль. Что ж, если для того, чтобы вынудить ее являться в гости нужно пройти по краю пропасти, она пройдется туда и обратно. Кэт в любом случае ничего не потеряет, а в случае успеха приобретет.
Она верила обещаю Рамиреса (на столько на сколько могла верить словам), но решила, что сейчас это не такая уж и проблема. Из информации о матери у нее была странная фотография, еще живой журналист и тот, кто вел это дело в прошлом. И всех их ей нужно разыскать и допросить. Кэт с сожалением понимала, как мало она успела узнать у мамы нужных приемов, и хотя мнению Росарио как журналиста девушка полностью доверяла, ей хотелось знать мнение матери. Наверняка у нее был менее топорный способ. У Кэт не было денег и связей и покупать она не могла. Зато ее могли купить и продать, но в этой игре девушка готова была стать разменной монетой.
- Еще увидимся, - махнула она на прощание и полетела к отцу. Ей нужно было выговорится.

0


Вы здесь » Chicago: Windy city » Архив отыгранных эпизодов » Старый город, возле церкви св. Михаила, 30.08 - 10:00


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC